Наверное, это грустная история. Эта история, написанная ее главным действующим лицом блоггером-тысячником olgatt (http://olgatt.livejournal.com). ; Она о том, что делать добрые дела, помогать другим людям – это, если честно, непросто и требует зачастую полной самоотдачи. Ольга, ныне ведущая радио "Комсомольская правда", на протяжении двух лет занималась волонтерством и сбором средств для детей- пациентов института радиологии.
"Время прошло. Я теперь не волонтер почти. Я оказалась слабой. Да. И чувство вины за это… за это предательство, что уж там, будет преследовать меня всю жизнь"? – пишет она в своем блоге
"Субботним утром, отозвавшись на просьбу в интернете поделиться детскими вещами с малообеспеченными больными детьми, я подъехала к институту Радиологии. Благо, живу в Ясенево, а институт на Беляево. Недалеко. Привезла пару пакетов штанишек и рубашек, встретилась во внутреннем дворике с уже действующим волонтером - Галей Чаликовой и на вопрос - ты пойдешь внутрь? – согласилась без задней мысли. Чего не зайти-то? Зашла.
С виду больница и больница: Мамы измученные, невыспавшиеся, детки в игровой сидят, телевизор смотрят. Лысые все. Но да я в курсе была про химию и лучи. Знала, что волосы выпали просто. А вот что за зеленые и малиновые крестики на головах у детей – не знала. И как полная дура - поинтересовалась. Вы, мол, в индейцев играете? Такие расписные все! Дети с серьезным видом ответили, что это - разметка. Что именно в эти крестики им потом будут луч направлять. Потому что там опухоль. Тогда во мне первый раз что-то натянулось и зазвенело.
---
А потом Галя стала составлять список необходимого. Мамы подходили по очереди и просили. Кто что. Кто пеленки одноразовые, кто лекарства, кто просто денег на еду. Кто-то плакал, кто-то делал это в привычном хабальем режиме, расталкивая остальных локтями. Мамы больных детей - они ж обычные люди. А в стороне стояла женщина и тоже плакала. Ну, как плакала. Молча. Слезы огромные катились по лицу и всё. И видно было, что она очень хочет подойти, но стесняется. И в глазах, знаете… И не дай Бог вам узнать когда-нибудь - что у неё было в глазах. Это даже не тоска была. И не отчаяние. А когда отчаяние с надеждой вперемешку, знаете? И отчаяние такое громадное и черное, а надежда такая…такая…Небольшая надежда очень такая.
Я подошла к ней сама и поинтересовалась - не нужно ли чего. А она на плохом русском сказала, что очень нужен темодал, но у неё нет денег на него. А без темодала у дочки нет шансов. Что у неё вообще денег нет. Даже на еду. И на одежду, что мы привезли, денег нет. А она бы купила. Потому что у дочки нет летней одежды. Потому что их еще весной ранней забрали по скорой. В пальто и сапогах. Муж прислал вещи - а они все маленькие. Потому что из-за гормональной терапии дочка поправилась сильно. Не налезает ничего. Она тараторила взахлеб. А во мне лопнуло то, что тянулось и звенело. Лопнуло, больно отдавая в голову и живот. Я объяснила ей, что всё, что мы привозим - это бесплатно совсем. И пообещала, что темодал мы ей найдем. И одежду привезем. И игрушки. И всё-всё-всё. Я лично привезу. И я лично не оставлю их одних. И это был разговор не с мамой уже. А с богом. Ну, с тем перцем, который внутри тебя. Знаете же, наверное? Когда вдруг что-то кому-то обещаешь искренне. Ну, как на могиле друга там. Как на войне. Я не знаю - как это, на могиле и войне. Но думаю - так. И я нашла им темодал. И деньги на него нашла. И на еду нашла. И на одежду. И не только им. И не только я. И вы тоже.
Потом было много таких мам. И пап. И бабушек. Очень много. Полная ротация детей в отделении происходила в течение месяца. Они же там только облучаются. И историй было много. И смертей. Была прикованная к постели Настя Шарпан, бабушка и мама которой совсем потеряли веру и постоянно причитали, а я орала на них и говорила, что так нельзя, потому что Настя все слышит, а вы хороните её заживо. А они желали мне пройти через то же самое, чтоб понять. А потом бежали за мной по Профсоюзной и просили прощения. Был рыжий пацан Серега, который лежал совсем один, потому что маму убил отчим по пьяни, а бабушка не могла с Серегой лежать, потому что Серега был старшим и четвертым сыном у покойной мамы. И бабушке нужно было быть с остальными, малолетками еще. И мы брали с Майором Серегу к себе на выходные. Майор ему качал из интернета альбомы группы «Фактор-2», я покупала пиво, потому что Сереге уже 15 было. И разрешала курить. Чуть-чуть. Он просил. И разрешала сидеть за компом, в стрелялках, хотя подписывала бумажку, что не разрешу. И еще брала с собой в Домодедово, куда ездила встречать лекарства из Кубы для Насти Шарпан. Серега очень хотел на самолеты посмотреть, не видел никогда, потому что прожил всю жизнь в маленькой деревне в Сибири. И мы стояли и смотрели на эти самолеты часа два. Так он просил «еще чуть-чуть позырим, теть Оль, ну пожалуйста». А потом мы купили Сереге джинсы, кроссовки какие-то сияющие и кожаную куртку. Купили на деньги, которые мне передал специально для Сереги отец, потерявший сына-наркомана. И были Степа, Наташа, Ирочка, Слава, Боря. И Ирочка хотела парик из натуральных волос, а не из искусственных, а Наташа хотела не розовую кофточку, а голубую, а у Славика ломался подаренный плейер, и его нужно было забирать из Радиологии, везти в гарантию, потом забирать, потом везти обратно Славе. А Феде я не успела поменять. Плейеры в той партии галимые были, ломались постоянно. И пока мне поменяли - Федю с бабушкой выписали, а адреса они не оставили, и я искала адрес долго, чтоб отправить все-таки.
И был Цолак, и непонятно было - что с ним делать, потому что он в коме, нужно было искать специалистов, которые бы взялись поднять его на ноги, а их не было, поэтому надо было искать квартиру им, потому что в Радиологии их не могли больше держать, и мы писали Армену Джигарханяну, а потом мне звонили от Варданяна из Тройки-Диалог и говорили, что тот хочет передать денег для Цолака, и я ехала в Тройку, забирала деньги везла Вардану, папе Цолака.
А потом были Паша, Юля, Света, еще Паша. И Свете нужен был хороший протез, ей ампутировали ногу, но победили Юинга, а папе Юли нужно было помочь найти работу в Москве, потому что он отличный штукатурщик. И еще нужно было привезти порошки и туалетную бумагу в отделение и в квартиру, которую мы снимали для мам и детей издалека. Потому что после курса очередного облучения их выписывают, отдохнуть, а потом курс нужно повторять, а билет на самолет из Владивостока оплачивается только один раз. Да и перелет для слабого ребенка - не тема.
И еще были праздники и дни рождения. И каждый малыш ждал подарка. И нужно было отремонтировать и разукрасить детскую площадку при отделении, чтоб те дети, что стоят на ногах - могли поиграть. И клоунов организовать. В отделении. Потому что в толпу этим детям нельзя. У них иммунитета нет.
И еще нужно было обналичивать ваши деньги, отправленные на Яндекс, и получить ваши переводы в Юниаструм-банке. А потом бежать в Сбербанк получать ваши переводы, потом ехать в Люблино к парализованной маме одного американца, который не хотел переплачивать за перевод, и просил забрать наличными, потом опять в аэропорт встречать лекарства. И потом звонить на Кубу, чтоб договориться о новой партии, потому что лекарство не сертифицировано в России и запрещено к ввозу. Потом договариваться с людьми, которые смогут тайно это перевезти все-таки, и опять ехать в аэропорт. Потом у Бори Бойко сгорел монитор, и денег не было совсем свободных, поэтому я ездила в представительство одного из производителей, чтоб договориться о благотворительной помощи, и представительство вручило мне ЖК монитор, а я отвезла его Боре в Бутово, и Боря поверить не мог в такое счастье как ЖК монитор. А на следующий день Боре стало совсем плохо и он попал в реанимацию, он кричал от боли, а мама его звонила мне и молчала, и мы молча слушали, как Боря кричит и умирает. И Боря умер. И монитор даже не успел распечатать. И у меня случился первый приступ.
А потом мы собирали деньги Алине Осминкиной, а Аля умерла, не дожив до пересадки, и родители её перестали со мной общаться, видимо, решив, что я со своим советом отправить Алю в Хадассу, во всем виновата. Не знаю. И у меня случился второй приступ.
Это пост не про Я. Не про меня. Надеюсь, вы это понимаете. Мне через «я» просто легче вспомнить всё. И попробовать объяснить вам таким образом - какой фронт работ лежит перед волонтером. Со стороны все выглядит иначе, наверное. Деньги собрал, передал куда нужно, раз в неделю приехал с шариками, с детьми поиграл и всё. Так, наверное, кажется? Я не смогла. Точнее, не выдержала долго. На пару лет меня хватило. А остальные могут".

Вклад Ольги– это не только помошь непосредственно детям, сбор денег. Мне кажется, что очень важно, что она сделала в сфере популяризации волонтерства, рассказывая об этом в своем блоге и акцентируя на помощи нуждающимся внимание тех людей, которые никогда ранее не занимались благотворительностью, да и не планировали. То что она сумела достучаться до многих из нас, живущих повседневными заботами - работа, дом, свои неотложные дела и делающих вид, что ничего плохого не происходит - это очень важно. Только неравнодушные люди способны сделать мир лучше. И героиня этой истории – действительно неравнодушный человек.