Захотелось мне поделиться с вами одной зарисовкой из жизни в детском доме для детей инвалидов.
Интернат находится в Москве, добровольцы помогают в самых трудных группах: с "лежачими" детьми и с детьми с самыми тяжелыми нарушениями. Зачастую эти дети не разговаривают, некоторые не умеет даже сидеть, а, бывает, то, что тот факт, что ребенок жив, выдают лишь глаза, изредко моргающие.
Помогать таким детям вначале - тяжело морально. Но достаточно быстро ты начинаешь замечать, что ребенок с твоей помощью начал развиваиться, приобрел новые навыки, что он радуется, тому, что ты берешь его на руки или просто гладишь по головке. И эта, часто немая благодарность - то, что дает силы продолжать свою деятельность, "окрыляет" и воодушевляет.
Но бывает и по-другому.
Добровольцы собрались играть с детьми, стали забирать всех из кроваток и относить в игровую комнату. Дошла очередь и до Максима. Ему 9 лет, но выглядит он года на 4, не разговаривает и не может самостоятельно передвигаться. Доброволец подошел, чтобы забрать его тоже. Поднял на руки, а потом, сообразив, что коляску-то нужно вначале подвезти к кроватке - положил ребенка обратно. И тут, Максим, видимо решив, что его решили не брать играть, решили оставить, повернул голову к подушке и слезы потекли беззвучно по его лицу...
Слава Богу, дорбоволец заметил такую реакцию и тут же стал успокаивать и рассказывать ему, что его не оставят в кроватке, что сейчас подвезет коляску и пересадит его, и повезет в игровую.
Малыш успокоился, тихая радость засветилась в его глазах. Но сколько их таких, беззвучных слезок высыхали без утешения, наедине с подушкой?...





....
спасибо вам
....
Я сейчас была в Швеции. Помимо того, что страна вообще child-friendly, в многих местах скопления детей есть - среди всей этой развеселой беготни, гомона и прочего и прочего - со всеми вместе резвятся дети и на инвалидных колясках, и синдромом Дауна и какие угодно. И резвятся, и играют, и не жалко их, и не должно быть жалко, потому что они, как и все, пришли с мамами или папами или приемными мамами, и их любят. И это как само собой разумеется... Понятно что, это у них, но ведь не всегда так было. То, что делают добровольцы Милосердия, это такоой важный и большой шаг, чтобы любовь к детям стала нормой жизни.
Спасибо вам за помощь и внимание к этим детям.
"Первое воспоминание. Я один, маленький, лежу в манеже. Кричу. Никто не подходит. Кричу долго. Манеж — обычная детская кровать с высокими решетчатыми бортами. Лежу на спине, мне больно и мокро. Стенки манежа завешены сплошным белым покрывалом. Никого. Перед глазами — белый потолок, если повернуть голову, можно долго смотреть на белое покрывало. Я ору и ору. Взрослые приходят по расписанию. Когда приходят — кричат на меня, кормят, меняют пеленки. Я люблю взрослых, они меня — нет. Пусть кричат, пусть перекладывают на неудобную кушетку. Мне все равно. Хочется, чтобы кто нибудь пришел. Тогда можно увидеть другие манежи, стол, стулья и окно. Это все. Потом — кладут в манеж. Когда кладут, опять ору. На меня кричат. Они не хотят брать меня на руки, я не хочу в манеж. Сколько себя помню, всегда боялся, когда оставляли одного. Одного оставляли регулярно". Это премированное Букером "Белое на черном". Как раз про неходячих. Кто не читал - вот здесь можно: http://www.koob.ru/books/prose/beloe_na_chernom.zip (только пропустите тошнотворное предисловие об авторе - про него и без этого в сети есть много).
Вот есть люди, благодаря которым что-то меняется. В сторону любви. Без которой не бывает детства. Спасибо ребятам.
А вот оттуда же про слезы (Рубена учат ходить в больнице)
"Темнеет. Ей пора уходить. Она закрывает книгу, встает.
— Мы еще не все прочитали, я приду завтра. Меня зовут Лолита.
— Меня — Рубен.
Она улыбается.
— Я знаю, как тебя зовут. Я приду завтра, Рубен.
Ночью я почти не спал. Ко мне еще никто никогда не приходил. Почти у всех «на воле» кто то был: родители, бабушки с дедушками, братья и сестры. К одному парню грузину приезжал даже двоюродный брат. Его родители умерли, он рос у дяди. Грузин объяснял мне, что двоюродный брат — его кровный родственник. А кровный родственник, говорил он мне, это самый близкий человек на земле. У него было много кровных родственников. У меня не было никого.
На следующий день к нам пришли шефы. Педагогический институт внезапно взял шефство над детским отделением нашей больницы. То есть формально шефами они, наверное, были и до этого, но именно в этот день они пришли именно в нашу палату. Среди шефов, естественно, была Лолита. Поверх платья она накинула белый халат.
Подошла к моей кровати.
— Видишь, я пришла. Почему ты плачешь?"
Почитайте.